Откровения Эвандера Кейна

Вечером, 26 ферваля 2018-го, мне позвонили три раза.

Первый звонок был от Джейсона Боттерила — ГМ Баффало. Он сказал что меня обменяли и я отправляюсь в Сан-Хосе Шаркс. Вторым был мой агент, который подтвердил мой обмен. Наконец, третий звонок был от … Джо Торнтона!

«Ты будешь акуууулой!» — сказал он

Вы когда-нибудь слышали его взволнованным? Это было великолепно. Он сказал мне что работал с Уилсоном, ГМ Сан-Хосе, чтобы вытащить меня в сюда. Услышать что Джамбо действительно отправлялся к ГМ-му чтобы обменять меня … Я не мог упаковать мой багаж так быстро. На моем пути в аэропорт в ту ночь было куча звонков и сообщений. Павс, Куч и Бернзи, все рванулись рассказывать мне про город и за Сан-Хосе в целом. Все они упоминали разные вещи. Много о чем они говорили было о команде, Питере ДеБуре и организации в целом. Но вот Бернзи рассказал мне о фанах:

«Это лучший хоккейный город в котором ты будешь играть!»

Я не собирался ему говорить что думал что он лжет, но … Сан-Хосе? Серьезно? Я вырос в Ванкувере, играл в Виннипеге и Баффало, поэтому я думал что Бернзи просто прикармливал меня хайпом.

Но блин, странные вещи случились после моего приезда в Сан-Хосе.

Пару дней после приезда и нескольких сыгранных игр, я вышел на прогулку с Тимо Майером до Santana Row — прекрасная улица за пределами центра города. Меня останавливали раз 40, фаны Сан-Хосе! Без шуток. Тимо сказал что никогда не видел ничего подобного. Многие рассказали что для них значит этот клуб — как тяжело было пройти через поражение в финале в 2016 и как, в отчаянии, они хотели чтобы я присоединился к команде и помог вернутся туда.

Были мысли что когда доберусь до Сан-Хосе, буду гулять по улицам в шортах каждый день и никто не будет узнавать меня… но этот город не просто «акулий» — это хоккейный город с множеством хоккейных традиций. Бернзи был прав. Но лучшая часть того дня с Тимо была после прихода домой, сидя на диване, осознавать что люди хотели чтобы я был тут.

Когда сезон закончился, я думал о том дне несколько раз. Это была одна из первых мыслей, которая пришла мне в голову, как только я вышел со льда после поражение от Вегаса в 6-м матче. Знаете, это весело, я бы никогда не думал так, если бы считал что это был последний день в джерси «Шаркс». Но я знал, просто знал, что я не хотел этого. Эта серия значила много для меня. Первая игра против Вегаса была просто ужасна и я вышел из-под контроля. Было очень болезненно смотреть вторую игру с трибун. Честно, без шуток, смотреть игру после того как тебя дисквалифицировали было очень нервно. Я ужинал перед игрой вместе с Джо Уордом. Он видел, как сильно я переживал. Такое чувство что та игра длилась тысячу часов.

Но когда Кутюр забил победную шайбу во втором ОТ, я был поражен и очень рад.

Когда я играл в гольф с Дагом Уилсоном, пару недель спустя — ему не нужно было меня продавать, я уже знал. Это была возможность узнать друг друга, и для меня, и для него. Еще через несколько недель, я только вышел из Lion King, в Лондоне, с моей девушкой, когда мой агент мне позвонил и сказал что достиг соглашения с Уилсоном, и я могу быть «акулой» следующие 7 лет.

Я подписал его как можно скорее.

Чуваки, я просто чертовски рад быть частью этого сообщества — чувствовать что кто-то доверяет мне. Это чувство, для меня, является самым важным в мире, ибо в течении долгого времени я знал что значит быть не желаемым.

А теперь, хочу рассказать за время проведенное в Атланте и Виннипеге.

Я любил Атланту. Я чувствовал что у меня есть какая-то особая связь с теми фанатами. Я был черным атлетом, играя в городе с большим населением черных людей, но в спорте с малым их количеством. Я чувствовал ответственность за этот город, а особенно за молодежь, за ту малую часть мальчишек и девчонок, которые приходили на наши игры. Поэтому, когда команда переехала в Виннипег, это было тяжело принять. Это не имело отношения к тому, куда мы переезжали — мне казалось, что я потерпел неудачу, хотя я ничего и не мог сделать.

Вы должны понимать, как ограниченный свободный агент в НХЛ, что у вас не так много контроля за ваше будущее. Я не мог определять где бы меня выбрали на драфте в 2009, тогда команда которая меня задрафтовала переехала в другую страну в 2011. Тогда вы, реально, ожидаете связать ваше будущее с ними или быть свободным агентом, которого хотят обменять, что может поставить вашу карьеру под угрозу еще больше.

В Виннипеге, думаю, я нашел все, чего я реально хотел в хоккейном городе. Группа болельщиков была одной из лучших в лиге, город прекрасен, а люди были очень гостеприимны. Поэтому, когда я подписал мой 6-ти летний контракт перед локаутом в 2012, я сделал это с намерением остаться в Виннипеге на всю жизнь.

Я хотел чтобы в Виннипеге все пошло по-другому, потому я был взволнован выходом на рынок. Но все стало понятно достаточно быстро — это было не совсем правильно. Это была комбинация разных ситуаций. Сначала, очень расстраивала безуспешная игра на льду. Тогда, я был в НХЛ уже 5 лет и никогда не испытывал победный сезон. Я играл чтобы побеждать. Это для меня наилучшая вещь в хоккее. Поэтому после каждого сезона в Виннипеге, я просил обмена. И каждое лето ничего не происходило. Но ситуация вне льда не так важна, моя игра и мои усилия никогда не менялись. Поэтому я рвал свою задницу за Виннипег, потому что это все что нужно было делать.

Тогда, где-то в 2013, появились материалы обо мне в социальных сетях. Я думаю что это нужно решать, потому что в отношении СМИ и проявления личности, я чувствовал что в качестве игрока, нужно проявлять более активный подход, охватывая то, что делает нас уникальными.

Я не играю жертву здесь — я знаю последствия публикации фото с пачкой денег в руках, но блин, гляньте на НБА. Посмотрите как эта лига продвигает своих игроков и их индивидуальность, но там это не считается эгоистичным.

Я вижу это так: быть собой и пытаться веселиться с этим — не так плохо для организации, хорошо для лиги и для игры. Лига, которая  поощряет саморекламу, самобытность и оригинальность… ну, если честно, они зарабатывают намного больше денег, нежели это делает НХЛ. Ну и делая это, они поднимают свою лигу еще выше.

Моя семья жила на юго-востоке Ванкувера, я делил комнату со своими двумя сестрами. Моя сторона была синяя, а ихняя — розовая. Мы не были богатыми, но были командой. Моим сестрам и мне очень повезло иметь таких родителей, которые нас вырастили.

С трех лет до моего появления в НХЛ — я катался почти каждый день. Мы с отцом тренировались каждый день с тех пор как мне стукнуло 10 лет. В 6 утра мы проводили около двух часов на льду, перед школой. Мы должны были продолжать тренироваться, пока я бы не стал лучшим.

Я заработал свои первые деньги в НХЛ после 18 лет, в которых мои родители, сестры и я, приносили себя в жертвы. И, если я хочу положить немного себе на спину, отжаться с ними и повеселиться, что с этого? Те фотки, та часть меня — это лишь малая часть того, кто я есть на самом деле. Но от лиги нет какого-либо толчка чтобы показать, кто мы есть на самом деле — поэтому фанаты видят такие снимки, усугубляемые негативной культурой хоккея. Это не хорошо ни для кого.

В Виннипеге я полностью отдавался на льду. Всего, чего я правда хотел, так это быть частью победителей.

Обмен в Баффало был возможностью для свежего старта. Это было всего-лишь на три года, но я правда хорошо провел время в Баффало. Было удручающе что мы не могли улучшить наши результаты на площадке при такой поддержке наших фанатов. В той организации очень много хороших людей, от Джейсона и до всего персонала, они все хотели правильно направить этот корабль. Покидать место, которое было безуспешным, тяжело, потому что я хотел быть частью его восстановления. У них есть явный молодой лидер, в лице Джека Айкела, но команда находится в режиме перестройки. И так, я уже 9 лет был в НХЛ, я хотел получить лучшую возможность для побед, и я думаю что Сан-Хосе может дать мне эту возможность.

Я не был в побеждающей команде, пока Джамбо не набрал меня и не позвал в Калифорнию. Вся эта организация — лучшее, частью чего я когда-либо был. Заходя в раздевалку, глядя на культуру, которую они построили… чуваки, это впечатляюще! Я не видел такого товарищества с тех пор, когда играл за Ванкувер в юниорах.

Просто спросите Мартина Джонса — мы были в одной команде, когда нам было по 14. Бывало мы обыгрывали наших оппонентов 25- ли 30-0. Это классно, снова видеть Джонси позади, в воротах, а также прекрасно играть в НХЛ с теми, с кем ты играл когда рос.

Джонси здесь уже пару лет и я видел что значит плей-офф для него и всей команды в раздевалке. Знаю, некоторые думают что кубковое окно для «Шаркс» закрывается, но когда у вас есть такие таланты как мы, ты не можешь не быть в восторге от этого. Я не просто счастлив быть частью этого — я хочу поднять нас на вершину.

Это был долгий путь в Сан-Хосе для меня. Я многому научился. Все что я вам сейчас рассказал, это все часть меня, которую я ношу каждый день, и вот большая причина почему этот шанс в Сан-Хосе так много для меня значит.

Я благодарен за время, проведенное в Атланте и Баффало, хотя это было непросто. У меня осталось специальное место в моем сердце для этого города и для болельщиков. Я рад видеть что у них все хорошо.

Но Сан-Хосе и фанаты теперь верят в меня — и это все что я когда-либо хотел. Это прекрасное чувство когда ты знаешь, чего хочешь, это и заставляет выжимать из себя все соки ради команды и фанатов. Поэтому я и люблю эту игру.

И поэтому я чувствую себя как дома, здесь, в Сан-Хосе.


По материалу Эвандера Кейна, The Players’ Tribune, 29 июня 2018 года.

Фото: Scott Dinn / Bill Wippert / Jeff McIntosh / Getty Images.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s